Кира Оксана Валарика
"Над нами только небо" (Диран)
Уютно.
Пожалуй, это слово приходит в мою голову даже раньше, чем я просыпаюсь. "Уютно". Тихим шелестом в голове.
Стоп. Этот шелест не в голове.
И пока я прислушиваюсь, к шелесту ткани добавляется еще и прикосновение. Кто-то нагло, сонно и неосознанно обнимает меня со спины и сопит в волосы на затылке. Ну прекрасно, эта кошачья сущность опять здесь. Уууу!
Я с горем пополам переворачиваюсь на другой бок с намерением оттолкнуть наглого кошака, но едва мои ладони касаются его груди, он снова скользящим движением охватывает рукой мою талию и... начинает мурчать. Довольно так, словно пригревшийся на руках котенок, которого чешут за ухом. Грудная клетка под моими руками ощутимо вибрирует от этого звука, от чего у меня появляется ощущение, что я лежу с мурлычащей пантерой.
"Ну же. Оттолкни его".
Напрягаю ладони, сосредоточенно сверля взглядом ткань футболки. "I will disappear. With the dawn" - гласит черная готическая надпись на фоне алого круга, истекающего каплями, явно символизирующими кровь. "Я исчезну..."
Пальцы сами собой сжимают ткань. А ведь и правда. Он ведь не навечно здесь. И в любой момент... не хочу. Я вцепляюсь сильнее, сжимая в руках материю, словно так хочу удержать самого Нейта. Он не должен исчезать. Не тогда, когда так сильно изменил мою жизнь. Не тогда, когда подарил мне надежду. Я прижимаюсь лбом к собственным кулакам, сжимающим ткань с такой силой, будто от этого зависит моя жизнь. "Не хочу, не хочу, не хочу..."
- Лиа?

Вздрогнув, я автоматически поднимаю голову на голос. И снова сталкиваюсь с ним нос к носу. Буквально. Но это сейчас не важно. Я... зачарована. Мягким мерцанием в глубине расширенных вертикальных зрачков в тонкой кайме золотистой радужки, обрамленной густыми пушистыми ресницами полуприкрытых глаз. В этом взгляде, сонном, еще не до конца осмысленном, сквозит такая томная соблазнительность, что меня бросает в дрожь, охватывающую до кончиков пальцев. Сердце в груди замирает, а потом начинает трепыхаться пойманной птицей. Так сильно, что в ушах поднимается гул. Я не знаю, сколько это продолжается. Не знаю, осознает ли он вообще ситуацию, или все еще находится в своих снах. Я просто продолжаю тонуть в этой черной, мерцающей бездне, понимая, что не могу оторваться, что готова смотреть в эти глаза вечность.
Неожиданно его губы приоткрываются в неразборчивом бормотании, заставляя прислушаться, а в следующий миг он наклоняется и целует меня. Нежно, трепетно, осторожно. Настолько ласково, что я на пару секунд выпадаю из реальности. "Его губы... такие мягкие... ЧТО?!" Я резко распахиваю глаза, приходя в себя. Да что вообще происходит?!
Мне кажется, я исхитряюсь выбраться из кровати и добраться до ванной между ударами сердца. Захлопнув дверь и подперев ее спиной, я еще пару секунд смотрю в пространство пытаясь осознать всю ситуацию, потом прижимаю ладони к пылающим щекам, глядя в пол немного испуганно. Он... серьезно поцеловал меня? Да... как такое может быть? На автомате подхожу к умывальнику и плескаю в лицо воды. Потом задумчиво и немного отрешенно смотрю на собственные ладони. Они все еще помнят вибрацию его груди. И что мне теперь делать?

Просидев довольно долго в метаниях и сомнениях, я набираюсь смелости и выглядываю из ванной. В квартире тишина, можно сказать, звенящая. Состроив независимое выражение лица (которое при розовых от смущения щеках смотрится довольно... смешно)и придумав ответы на буквально каждую его возможную реплику при моем появлении, я, едва ли не крадучись, пробираюсь обратно в спальню. Ведь одежда и сумка мне все еще нужны.
Но дверь начинает отворяться, все слова вылетают из головы, лицо приобретает более насыщенный оттенок смущения, а Нейт... спит. Эта наглая кошачья морда спокойно дрыхнет, пока я тут вся в душевных метаниях, будто ничего и не произошло! Не, ну нормально, а? Я, готовая взорваться от негодования и с криками набросится на наглеца, уже даже набираю в легкие воздуха, да так и замираю с открытым ртом. А что... если ничего не было? Ну, для него. Что, если он думает что все это сон и вообще ему даже не я снилась? Что, если он... не знает, что поцеловал меня?
- Н... Нейтан? - я зову тихо, с опаской.
Кот не реагирует, продолжая размеренно посапывать и чему-то улыбаться во сне.
- Нейт? - чуть громче, чуть ближе.
В ответ он лишь снова начинает мурчать. Это довольно странно слышится, когда на здравый рассудок. Когда человек издает такое вот мурлыканье. Но в то же время почему-то неукротимо умиротворяет.
Я уже собираюсь было мягко потрепать его за плечо, придумывая повод, по которому бужу, если он таки проснется, но под моей подушкой, на которую этот ушастый уже переполз, начинает приглушенно звонить будильник. Красивое личико тут же недовольно кривится, ушки прижимаются к голове. Глаза, магнитически чернеющие расширенными зрачками, приоткрываются буквально на несколько миллиметров, потом он просто отворачивается, накрыв голову утащенной за собой подушкой (звук тут же становится совершенно не приглушенным) и, судя по всему, продолжает спать.
Быстро отключив будильник, я, подобрав под себя ногу, со вздохом сажусь на освободившуюся часть кровати. Очень хочется потрепать лежащего рядом парня меж его кошачьих ушей с покровительственным "глупый, ты даже не представляешь, что натворил". Но я не настолько смелая, а он под ворохом одеял и подушек.

Завтрак я готовлю сама. Кот наотрез отказывается просыпаться сильнее, чем уровень "дай поспать, женщина". Из его уст, при умильно скорченной рожице и еще более умильно уложенных кошачьих ушках, это звучит совершенно, то есть абсолютно не обидно. И глядя на это странное, уползающее обратно под одеяло существо, я впервые поняла насколько истина фраза "Невозможно обижаться на того, кто заставляет тебя улыбаться".
Так вот о завтраке. Поскольку вкусно готовящий кот остается в мире грез и сновидений, на свет божий снова извлекается пачка с сухим завтраком и молоко. Что после действительно вкусной нейтовой еды кажется полной травой.

Моё дорогое учебное заведение встречает меня поистине истеричным шумом. Толпы студентов что-то обсуждают, бегают и галдят. Пооглядывавшись по сторонам и дав слуху привыкнуть к этой суматохе, я все же вылавливаю суть вопроса. Объявлено начало подготовки к ежегодному празднованию дня основания колледжа. В связи с чем половина этой толпы решает вопросы подготовки и выступлений, а вторая - с кем пойти и в чем пойти. Чтож, еще один праздник. Переживу.
Но настроение все равно испортилось. Вся эта толпа, шум и гам, все это веселье и волнение, по прежнему, как и раньше, обтекает меня подобно водному потоку, повстречавшему камень.
Перед самым звонком в аудиторию заскакивает немного растрепанный Эд. Здоровается с большинством находящихся в помещении людей, подлетает ко мне.

- Привет!
- Угу, - я протягиваю ему папку, извлеченную из сумки за время его продираний сквозь дебри этих бесконечных "как ты там?" и "как дела?".
- А ты чего такая хмурая вся? - он останавливается в своем бесконечном движении и это буквально заметно невооруженным глазом.
Его взгляд фокусируется, и он весь как-то... перестает метаться, глядя внимательно и действительно ожидая ответа.
- Да, как бы, и радоваться нечему, - я откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди.
- А праздник? - он делает движение, как бы обводящее обстановку вокруг.
- У кого-то, - я говорю таким тоном, будто не отвечаю, а завершаю его предложение.
- Не с кем пойти? - его тон становится многозначительным, будто он видит меня насквозь.
В формулировке он прав. Но, судя по тому же тону, не прав в самой сути этого вопроса. Поэтому я молчу слишком долго.
Так и не дождавшись ответа, Эд слегка склоняется вперед, лучезарно улыбаясь:
- Хочешь, я пойду с тобой?
Я бросаю на него немного саркастичный взгляд:
- Зачем?
- Чтобы тебе не было грустно, - пожимает плечами он.
Не будет ли мне грустно? Это врядли.
- Спасибо. Но я проживу и без твоей жалости, - отворачиваюсь, давая понять, что разговор окончен.
Мысленно же пытаюсь понять, почему я веду себя с этим парнем именно так? Обычно, говоря с малознакомыми людьми я много и сильно смущаюсь. А тут...

- Да ладно, это же не жалость, - Эд влезает в мои мысли (и личное пространство), присаживаясь на стул стоящей впереди парты. - Это простое желание помочь.
- А-ага, - доля сарказма в моем голосе значительно повышается.
- Серьезно, - он перестает широко улыбаться. - Но если ты не веришь в желание помочь, то давай назовем это благодарностью? Ты помогла мне сейчас, и вместо банальной шоколадки я буду твоей парой на этом празднестве.
Я поворачиваюсь к нему, сузив глаза:
- Откуда ж в тебе такое рвение? Что тебе нужно от меня?
Эд обижено хмурится:
- Ну вот почему сразу "нужно"? Ничего не нужно. Нужна была эта папка, но ее я уже получил, - он поднимается, глядя на меня сверху вниз. - Люди в этом мире совершенно перестали верить в добро и бескорыстность.
После чего, словно припечатав меня этой фразой, он уходит, гордо подняв голову.
Я провожаю его взглядом, в котором буквально читается что-то типа "Да ладно? Ты прям серьезно?", после чего пожимаю плечами и достаю конспекты. В аудиторию заходит Анастасия Викторовна, уже в двери разминувшись с Эдом. Начинается пара и мне банально не до праздников.

Так думала я, глядя, как историчка подходит к своему месту. Но на деле оказывается не так просто прогнать лишние сейчас мысли. Странное поведение этого взявшегося буквально ниоткуда парня приводит к куче противоречивых вопросов, которые сводятся к чему-то на манер "Верить или не верить?" Действительно ли он просто хотел помочь? Или же за этим кроется что-то еще? По правде говоря, в его бескорыстность на самом деле верится слабо. Не знаю почему. Просто... интуиция? Просто так, ради желания помочь... у него ведь уже определенно были планы на этот день? Возможно, он уже даже договорился с какой-то компанией быть ее частью. И тут появляюсь я. Словно пятое колесо. Да и раздумывая над всем этим стоит так же задуматься и над тем, хочу ли я идти с ним? То есть, я вроде как все же не в том положении, чтобы в визгами радости хвататься за любую возможность. Поэтому, нормально оценив ситуацию и свои собственные желания, я прихожу к выводу, что нет. Я не хотела бы идти с данным конкретным человеком.
По правде говоря, я хотела бы пойти с Нейтом.
Осознание этого, как и воспоминание о черноволосом красавце с кошачьими ушами, моментально вгоняют меня в краску. Несмотря на мимолетность, я все еще помню мягкость его губ. И вот как, скажите на милость, я посмотрю ему вечером в глаза? Ведь рассказать проспавшему все события парню о том, что он меня, видите ли, поцеловал... я же не смогу. Я же сгорю от смущения. Да и кто же мне поверит-то? Скажет еще, что я так ему мщу за то, что он ко мне в кровать приползает каждую ночь. А мстить за это подло и низко, ибо это "кошачье". И получусь я вся нехорошая. Нет, рассказывать ему не вариант. Но и объяснить, почему взгляд прячу, тоже будет сложно. У-у-у, хоть домой не возвращайся!

К счастью, мою рассеянность на парах никто не замечает. Меня вообще редко кто замечает (что еще раз говорит не в пользу Эда). А вот на работе мне за витание в облаках влетает. Слава богам, что хоть не от хозяйки. Высказав, все что обо мне думает, ее заместитель утопал орать на кого-то еще, а я переложила стопку бумаг, и начала проверять их заново. Такая работа и в такой день. Паршиво. Снова и снова пытаясь сосредоточится, я снова и снова возвращаюсь в мыслях к предстоящему приходу домой и к попыткам придумать, как себя вести, чтоб не вызвать подозрений и лишних вопросов. Выход все никак не находится, документы все никак не сверяются. И совета спросить не то чтобы не у кого, просто... нельзя. И не только потому, что никто не должен знать о существовании Нейтана, а еще и потому, что начнется целый балаган с песнопениями и ритуальным хождением кругами вокруг моей персоны. Как же это, у тихони и одиночки Ли появился "парень"! И всем плевать, что он даже не мой парень. Ну, кроме меня конечно. Мне-то не плевать, мне-то обидно.
Стоп, что? Меня... расстраивает, что он не мой парень?
Я замираю с листом бумаги в руках, ошарашено глядя в пространство. Да с каких это пор? Да с какого это перепугу? Да... да, я хотела бы, чтобы он был моим парнем. Чего уж от себя-то скрывать? Оно и не мудрено, при такой внешности, и таком обаянии, и таком характере... этот паршивец фактически идеален.
Вот только мне от этого не легче.
Вопрос "Что же теперь мне делать?" поднимается, наверное, в тысячный раз за этот день. И в тысячный раз не находит ответа.

Уже уходя с работы, я решаю взять домой шоколадный торт. Хоть сладостями отвлеку от собственных метаний.

@темы: Моё желтоглазое чудо